Статистика сайта

Поиск

Альфред Редль

Накануне Первой мировой войны дело полковника австрийского Генерального штаба Редля стало самым сенсационным из всех шпионских дел.

По официальной версии сотрудников австро-венгерского Генерального штаба Урбанского и Ронге и начальника германской разведки Николаи, суть его была такова.

Альфред Редль родился в семье скромного аудитора гарнизонного суда (по другим данным — железнодорожного служащего) в городе Лемберге (Львове), близ российской границы, который населяли люди самых разных национальностей. Поэтому Альфред с детства свободно говорил на нескольких языках. В пятнадцать лет он стал учеником кадетского корпуса, затем блестяще закончил офицерское училище и, вопреки кастовым традициям монархии, вместо заштатного гарнизона был зачислен в Генеральный штаб. В 1900 году, уже в чине капитана, Альфреда Редля командировали в Россию для усовершенствования в языке и изучения обстановки в этой недружественной стране. Он изучал, его изучали. В результате появилась такая характеристика: «…Среднего роста, седоватый блондин с седоватыми короткими усами, несколько выдающимися скулами, улыбающийся вкрадчивыми глазами. Человек лукавый, замкнутый, сосредоточенный, работоспособный. Склад ума мелочный. Вся наружность слащавая. Движения рассчитанные, медленные… Любит повеселиться…»

По возвращении в Вену Редль был назначен помощником начальника разведывательного бюро Генерального штаба генерала барона Гизля фон Гизлингена, который поручил ему возглавить агентурный отдел бюро, отвечавший за контрразведывательные операции.

Узнав о новом назначении Редля и сопоставив это с его характеристикой и некоторыми другими данными (как, например, склонность к гомосексуализму, расточительность), руководитель русской военной разведки Варшавского военного округа полковник Батюшин поручил одному из своих лучших вербовщиков (возможно, полковнику Владимиру Христофоровичу Роопу, занимавшему до 1903 года пост русского военного агента в Вене) задание завербовать Редля и при этом снабдить его инструкциями и крупной денежной суммой. Вербовка прошла успешно. На посту начальника контрразведки Редль отлично проявил себя, перестроив её и сделав одной из сильнейших спецслужб того времени. Он ввёл новые методы работы, такие, как негласное дактилоскопирование и тайное подслушивание с записью на граммофонную пластинку, а также фотографирование скрытыми камерами.

Подробнее...

Белл Бойд

Во время Гражданской войны в США не только северяне, но и южане могли похвастаться своими разведывательными кадрами.

Звездой конфедератского шпионажа безусловно можно назвать мисс Белл Бойд. Американский романист Джозеф Хергесхеймер писал о ней «Мисс Белл Бойд была поистине пленительна в кринолине».

Эта прирождённая авантюристка, для которой опасные военные приключения были хлебом насущным, родилась в семье федерального чиновника в Мартинсберге, штат Вирджиния.

В июле 1861 года, когда уже шла Гражданская война, ей только исполнилось семнадцать лет. Её родной город Мартинсберг был захвачен северянами. Однажды солдаты пытались водрузить над домом семьи Бойд федеральный флаг. Мать Белл воспротивилась этому и пыталась захлопнуть дверь перед их носом. Тогда федеральный унтер-офицер силой распахнул дверь и наговорил матери грубостей. Белл не выдержала этого и, по её собственным словам, «…вскипела негодованием, выхватила пистолет и выстрелила в него. Его унесли смертельно раненным, вскоре он умер».

Федеральные офицеры произвели вежливое расследование случайного убийства и, приняв во внимание возраст мисс Белл, признали его неумышленным.

Безнаказанность воодушевила мисс Белл, которая внушила себе, что она сильнее «янки». Вскоре она стала работать на разведку южан.

У корреспондента «Нью-Йорк геральд» и федеральных офицеров, разместившихся в доме семьи Бойд, Белл без труда выуживала самые последние военные новости. Она переправила в штабы южан множество рапортов и донесений.

Подробнее...

Элизабет Ван-Лью

В 1861 году началась Гражданская война в Соединённых Штатах между федералистами, то есть северянами, сторонниками отмены рабовладения, и Конфедерацией — объединением южных рабовладельческих штатов. Обе стороны широко использовали разведывательные и контрразведывательные службы, в тех и других было немало женщин.

Самой ценной разведчицей северян была мисс Элизабет Ван-Лью. Её можно поставить в один ряд с наиболее выдающимися героями секретных служб за всю их обозримую историю.

Элизабет родилась в 1818 году в Ричмонде, столице штата Вирджиния. Получив образование в Филадельфии, вернулась ярой аболиционисткой — сторонницей освобождения негров. Она не скрывала убеждений, демонстративно освободив девять собственных невольников, нескольких выкупила из рабства, чтобы воссоединить с родными, находившимися во владении её семьи.

Мать и дочь Ван-Лью были гостеприимными, обаятельными и щедрыми людьми, их передовые взгляды не ставились им в укор, и у них было множество друзей и знакомых среди местной знати. В последующей разведывательной работе Элизабет огромную роль сыграли её связи: в числе её близких друзей был главный судья южных штатов Джон Маршалл, пользовавшийся непререкаемым авторитетом; знаменитая певица Дженни Линд постоянно выступала на музыкальных вечерах в доме Ван-Лью, который регулярно посещали офицеры и влиятельные чиновники Юга — ведь Ричмонд был столицей Конфедерации, и все самые свежие новости стекались в гостиную Ван-Лью. Послеобеденные беседы гостей поставляли неоценимую информацию.

Элизабет Ван-Лью была женщиной слабого телосложения, невысокого роста, но представительной, живой и решительной, хотя это сочеталось в ней с внешней кротостью. На решительный путь борьбы её толкнула казнь Джона Брауна — знаменитого борца за освобождение негров. «С этого момента наш народ находится в состоянии войны», — записала она в своём дневнике.

Подробнее...

Карл Шульмейстер

Это одна из наиболее примечательных фигур в истории мировой разведки. Исследователи считают его «великим агентом-шпионом императора Наполеона, которого можно назвать „Наполеоном военной разведки“». В своей книге «Очерки секретной службы», изданной в Лондоне в 1938 году, историк разведки Р. Роуан писал: «Более ста двадцати пяти лет прошло с той поры, как прекратилась деятельность Шульмейстера, но за весь этот солидный период европейской истории не появлялся более умелый или отважный шпион, чем Шульмейстер. Крайне беззастенчивый, как и сам Бонапарт, он сочетал находчивость и наглость — качества, присущие всем крупным агентам секретной службы, — с такими специфическими качествами, как физическая выносливость, энергия, мужество и ум со склонностью к шутовству».

Он родился в 1770 году в приграничном с Германией районе Эльзаса в семье лютеранского пастора. Так что и французский и немецкий языки были для него родными. А также венгерский. В этом его убеждала мать, считавшая себя наследницей старинного и знатного венгерского рода. В своё время сам Шульмейстер тоже подтвердит своё дворянское происхождение, правда, с помощью фальшивых документов.

От матери Карл унаследовал элегантность, соответствующую его «знатному происхождению». Он мечтал блистать в обществе, храбро драться, быть первым во всём. Для этого брал уроки танцев у лучших танцмейстеров Европы. Умение красиво танцевать принесло ему впоследствии успех в светском обществе.

Но пока провинциальная жизнь шла своим чередом. Когда настало время, родители нашли ему невесту, местную уроженку, по фамилии Унгер. На деньги, полученные от родителей, и на приданое своей супруги он завёл бакалейную и скобяную торговлю. Она шла настолько успешно, что вскоре он и сам мог помогать родителям.

Главные доходы Карл получал от контрабанды. Он был уроженцем приграничной области, где все уважающие себя люди получали доход от этого ремесла и не понимали, как можно не использовать для наживы границу, лежащую прямо за окнами их домов.

Подробнее...

Александр Иванович Чернышёв

В жизни этого человека было так много ярких моментов, что выбрать тот, с которого надо было бы начать рассказ о нём.

Пожалуй, начнём с бала. В честь коронации двадцатичетырехлетнего Александра I в 1801 году московское дворянство устраивало празднество. Танцевали экосез, танец, в котором мужчины становятся с одной стороны, дамы — с другой. Рядом с императором оказался шестнадцатилетний вахмистр, сын генерал-поручика, сенатора, правителя костромского наместничества. Они перекинулись несколькими словами, а потом проговорили целый час, и юноша очень понравился молодому царю. Он запомнил вахмистра и определил корнетом в Кавалергардский полк.

Через два года Чернышёва произвели в поручики, и он отправился в свой первый боевой поход. За Аустерлицкое сражение получил первую награду — крест Святого Владимира 4-й степени с бантом, за Фридландское — Георгиевский крест 4-й степени и золотую шпагу.

В феврале 1808 года Александр I направил Александра Чернышёва с личным письмом к Наполеону. При получении письма император французов задал несколько вопросов посланцу царя. Ответы были такими дерзкими и умными, что присутствовавший при этом русский посол князь Куракин только хватался за голову. Аудиенция заняла больше часа.

О беседе с Наполеоном Чернышёв доложил царю. Тот посмеялся, обратил внимание на несколько метких и интересных наблюдений Чернышёва, а в марте 1809 года поручил ему быть своим личным представителем в ставке Наполеона во время боевых действий французской армии против Австрии и Пруссии. В 1810 году Чернышёв постоянно находился при дворе Наполеона.

Ведя на первый взгляд легкомысленную светскую жизнь, Чернышёв на самом деле выполнял задание царя. Он был одним из первых семи русских «военных агентов», направленных военным министром Барклаем-де-Толли в столицы европейских государств в качестве сотрудников «Особенной канцелярии» — специального органа российской военной разведки. Перед Чернышёвым, как и перед другими, стояли задачи: в области стратегической разведки — добывать стратегически важные секретные сведения; оперативно-тактической разведки — собирать данные о войсках противника на границах России; контрразведки — выявлять и нейтрализовать наполеоновскую агентуру.

Подробнее...

Аббат Леклерк

Отношения между наполеоновской Францией и Англией к 1806 году обострились до предела. 21 декабря 1806 года Наполеон провозгласил, а через одиннадцать месяцев подтвердил декретом введение континентальной блокады Англии. Он приказал арестовать всех английских подданных во Франции и запретил покупать и продавать английские товары. Наличные английские товары были сожжены, все виды связи прерваны, а переписка между Европой и Британскими островами запрещена.

Как всегда, при подобных запретах пышным цветом расцвёл «теневой промысел», в первую очередь контрабанда, хотя по французским законам она каралась жестоко, вплоть до смертной казни.

Контрабандная торговля между Англией и Францией непрерывно поддерживалась и даже росла. Наличные деньги регулярно обращались между Лондоном и Парижем. Лондонские банкиры выписывали чеки на Париж так просто, будто ни Наполеона, ни континентальной блокады не существовало.

Для удобства нелегального сообщения с Францией англичане использовали так называемых экспресс-курьеров. Они умудрялись переправляться через Ла-Манш прямым путём, перевозя документы в двойных подошвах своих сапог, зашивая в воротники сюртуков или попросту кладя их в карманы. Это были надёжные, умные и бесстрашные люди, не имевшие предрассудков. Они трудились ради больших денег, которыми щедро рассчитывались с ними банкиры, дворяне, государственные чиновники за быстроту и надёжность.

На некоторое время удалось подкупить чиновников муниципалитета Булони, которые стали выдавать фальшивые паспорта. Это было огромным подспорьем как для контрабандистов, так и для секретной службы, но длилось недолго. Поэтому курьерам приходилось всячески изворачиваться. Нередко агенты и курьеры, видя, что им грозит арест, избавлялись от компрометирующих материалов, глотая их. Для секретной переписки употреблялась очень тонкая бумага. Некая мадам Шаламе (а среди курьеров попадались и женщины), наскочив на полицию, умудрилась проглотить целую пачку писем.

Естественно, что услугами контрабандистов пользовались и английская разведка и заговорщики-роялисты, эмигранты, поддерживавшие тайные связи со своими единомышленниками во Франции. Это было опасным делом. Десятки и сотни связников попали в руки французской полиции и были убиты при оказании сопротивления или казнены по приговору суда.

Подробнее...

Шарль де Бомон

Рассказывая о людях, потрудившихся на ниве разведки, нельзя обойти вниманием загадочную, полуфантастическую личность — шевалье д'Эона. Кем был этот шевалье — мужчиной или женщиной? Об этом до сих пор спорят. Не вмешиваясь в эту дискуссию, припомним, чем же прославился шевалье д'Эон — авантюрист, воин, шпион, юрист, фехтовальщик, дипломат, шантажист и талантливый исполнитель женских (или мужских?) ролей.

Шевалье родился в аристократической семье и с детства подавал большие надежды. Рассказывают, что в четырёхлетнем возрасте мать почему-то нарядила его девочкой, и до семи лет он ходил в платье. Скорее всего, это отразилось на его образе жизни и мышлении. Но в юности он воспитывался как настоящий дворянин. Он преуспел в юриспруденции и фехтовальном искусстве, при этом, будучи с виду хрупким и слабым, фехтовал настолько мастерски, что был единодушно избран старшиной фехтовального клуба. Совсем молодым получил степень доктора гражданского и церковного права и был принят в адвокатуру.

Почувствовав, что родной городок Тоннер стал тесен для него, д'Эон отправился в Париж. Времени даром он не терял: не имея собственных финансов, написал трактат о финансах Франции при Людовике XIV, обративший на себя внимание Людовика XV. Поскольку государственная казна всё время скудела, король надеялся поправить положение с помощью свежих умов. Молодой шевалье д'Эон был представлен королю и произвёл на него хорошее впечатление. Юноше прочили успешную финансовую карьеру при дворе. Но в это время на европейском континенте произошли события, которые коренным образом повлияли на судьбу шевалье д'Эона.

Обстановка в Европе была очень сложной. Возмутителем спокойствия был прусский король Фридрих II Великий, взошедший на престол в 1740 году. Он вторгся в Австрию и захватил богатейшую часть австрийских владений — Силезию. На стороне Пруссии в этой войне выступили Франция и Бавария. Австрию поддерживали Англия и Голландия.

Подробнее...

Натан Хэйл

Немногие разведчики удостоились памятников в знак признания их заслуг соотечественниками. Одним из таких людей был американец Натан Хэйл, смелый, искренний, но неопытный разведчик, патриот, повешенный англичанами в сентябре 1776 года. Он послужил прототипом героя романа знаменитого американского писателя Фенимора Купера «Шпион». Памятник Натану Хэйлу поставлен в Вашингтоне.

Хотя Хэйл претерпел неудачу в своей работе, он считается «отцом» американской военной разведки. Собственно, ничего особенного он не совершил, но его смерть от рук ненавистных англичан подняла на борьбу с врагом молодых американских патриотов, и многие из них пошли по стопам Натана Хэйла.

В самом начале Войны за независимость (1775–1783) в Соединённых Штатах не было профессионально поставленной разведывательной службы. Необходимая информация поступала зачастую от случайных доброхотов, сторонников освободительной борьбы.

Но генерал Вашингтон, главнокомандующий армии колонистов Северной Америки, хотя и не располагал такой разведслужбой, всё же имел одно преимущество по сравнению с другими правителями того времени: его поддерживало огромное количество людей, для которых борьба за свободу и независимость страны стала смыслом жизни. Среди них были молодые и пылкие, способные на большой риск и жертвы. Из таких молодых людей и начала создаваться секретная служба Джорджа Вашингтона. Одним из них и стал Натан Хэйл.

Во время войны молодых Соединённых Штатов за независимость он выполнял поручения генерала Джорджа Вашингтона в тылу английских войск. Ему удалось получить некоторую информацию об их дислокации и вооружении, но почти сразу же он был схвачен англичанами. Начальник британской военной полиции Каннингем весьма жестоко обошёлся с Хэйлом. Тот не выдержал допросов, обнаружил сильное волнение, чем вызвал ещё большее подозрение у англичан, и допросы стали ещё более жестокими. Хэйл, как полагают исследователи, выдал все секреты, которые знал, и это стоило ему жизни — его казнили. Он стал первым казнённым американским разведчиком.

Подробнее...

Пётр Андреевич Толстой

Казалось бы, в пятьдесят два года трудно начинать новую жизнь и делать карьеру. Но именно так случилось с Петром Андреевичем Толстым. Потомок древнего боярского рода, близкого к Милославским, он во время стрелецкого бунта призывал к расправе с Нарышкиными, родственниками матери царя Петра. За что и был удалён в Великий Устюг, где прослужил воеводой двенадцать лет. Но, как говорили раньше, «попал в случай». В захолустный городок приехал сам царь. Толстой порадовал его артиллерийским салютом, великолепным обедом и умной беседой. «Проси, чего хочешь», — милостиво сказал Пётр. Толстой многого не просил — лишь разрешить ему на старости лет изучить военно-морскую науку. Так он в пятьдесят два года оказался студентом в Италии, где прилежно занимался и получил хороший аттестат.

Но моряком ему не суждено было стать. Хорошо образованного, элегантно одетого и хитроумного Толстого Пётр решил использовать на дипломатическом поприще и направил послом в Оттоманскую империю, в Турцию, где он провёл четырнадцать лет. В те времена должности посла и резидента разведки мало чем отличались друг от друга.

Время для России было тяжёлое: шла трудная война со Швецией, и Турция угрожала нападением с юга. Надо было сделать всё возможное, чтобы не допустить этого.

Отправляя Толстого, Пётр дал ему самое настоящее разведывательное задание: «Необходимо выведывать и описывать тамошние народы; состояние; какое там правление; какие правительственные лица; какие у них с другими государствами будут поступки в воинских и политических делах; какое устроение для умножения прибыли или к войне тайные приготовления, против кого, морем или сухим путём; какие государства больше уважают; какой народ больше любят…» Это, так сказать, общие сведения, а вот и конкретные военные: «Сколько войска и где держат в готовности и сколько даётся ему из казны; также каков морской флот, и нет ли особого приготовления на Чёрном море; конницу и пехоту после царской войны не обучают ли европейским обычаям; бомбардиры и пушкари в прежнем ли состоянии, или учат вновь, кто учит…»

А как было действовать Толстому в незнакомой стране, на кого опереться, если не было ни одного близкого человека?

Подробнее...